– Господа, я всю свою жизнь был порядочным человеком… Я просто не понимаю, куда вы клоните…

– Она была убита, – продолжал Бенколин. – Ее тело выловили из Сены сегодня днем.

Шомон, глядя на старика через всю комнату остановившимся взглядом, прибавил:

– Вся в синяках. Избитая. И… она умерла от ножевых ран.

Августин глядел на Шомона и Бенколина так, будто они медленно прижимали его штыками к каменной стенке.

– Вы же не думаете, – пробормотал он наконец, – что я…

– Если бы я так думал, – сказал Шомон, внезапно улыбнувшись, – я бы вас придушил на месте. Мы хотим, чтобы вы помогли нам… Насколько я знаю, это уже не первый такой случай; господин Бенколин говорит, что полгода тому назад еще одна девушка зашла в Музей Августина и…

– Я об этом ничего не знал!

– Разумеется, – кивнул Бенколин. – Ваш музей – только одно из мест, которые, как нам известно, она посетила. Мы полагали, что вы, сударь, вне подозрений. Кроме того, ту девушку так и не нашли; не исключено, что она исчезла по собственной воле. Таких случаев сколько угодно.

Невзирая на испуг, Августин заставил себя спокойно встретить пристальный взгляд детектива.

– Почему, – спросил он, – мсье так уверен, что мадемуазель… м-м-м… Дюшен вошла в мой музей и потом из него не вышла?

– Я вам отвечу, – вмешался Шомон. – Я был обручен с мадемуазель Дюшен. Сейчас я в отпуске и нахожусь дома. Мы обручились год назад, и с тех пор я ее не видел. За это время она сильно переменилась… но это к делу не относится. Вчера мадемуазель Дюшен и ее подруга, мадемуазель Мартель, должны были встретиться со мной в пять часов в Павильоне Дофин. Но Одетта повела себя… как-то странно. В четыре часа позвонила мне, сказала, что встречу придется отменить, но никак этого не объяснила. Я позвонил мадемуазель Мартель и выяснил, что и ей сказали то же самое. Я почувствовал, что тут что-то не так, и тут же поехал к мадемуазель Дюшен домой.